secondwindeb5.com 2

 

 

Ричард Милхауз Никсон

Ричард Милхауз Никсон

Ричард Милхауз Никсон (1913 - 1994)

Ричард Милхауз Никсон (Richard Milhous Nixon) - 37-й президент США - родился 9 января 1913 года в Йорба-Линде (штат Калифорния), умер 22 апреля 1994 года в Нью-Йорке (штат Нью-Йорк). Президент США с 20 января 1969-го по 9 августа 1974 года.

Подписав 9 августа 1974 года заявление об отставке, Ричард Никсон стал первым в истории президентом Соединенных Штатов, досрочно отказавшемся от своей долж­ности. Этот беспрецедентный шаг, казался единственным выходом из уже два года разбухавшей аферы Уотергейта, которая, кроме того, воспринималась как самый тя­желый конституционный кризис со времен гражданской войны. При том, что в 1974 году закончилось личным позором, долгое время считалось «американской меч­той». Ричард Милхаус Никсон родился в южнокалифорнийской Йорбе-Линда и под­нялся из простых условий жизни до высшей государ­ственной должности. Его родители, глубоко религиоз­ные квакеры, имели маленький продовольственный магазин в местечке недалеко от Лос-Анджелеса.

 

Детство и юность прошли в труде и бережливости и были омра­чены смертью двух братьев, всего их было четыре. Ин­теллигентный, спортивный, одаренный музыкальным та­лантом и чрезвычайно честолюбивый молодой Ричард Никсон выделялся в местном колледже как превосход­ный студент. В 1934 году он получил стипендию для изучения права в университете Дьюк в Дареме (штат Север­ная Каролина), который закончил три года спустя треть­им в своем выпуске. Своим товарищам он импонировал, прежде всего железной дисциплиной. Его страстью были длящиеся часами дебаты, политически он признавал себя противником «нового курса».

Вернувшись на родину, он стал сотрудником маленькой адвокатской канцелярии. Такой старт карьеры несколь­ко разочаровал его. В июне 1940 года, робкий молодой человек после долгого ухаживания женился на Телме Кэтрин «Пэт» Риан, учительнице его возраста. У них родились две дочери, Патрисия (1946 год) и Джу­лия (1948 год). Как бы недоверчив и часто циничен он ни был по отношению к своим друзьям и противникам, гармоничная семейная жизнь давала поддержку для его своеобразной в американской истории политической карь­еры.

Сразу после вступления Америки во вторую мировую войну супруги переехали в Вашингтон, округ Колум­бия, где Никсон получил место в национальных органах контроля цен, которые вскоре показались ему воплоще­нием произвола государственного вмешательства. Хотя, как квакер, был освобожден от военной службы, он добровольно, возможно с учетом будущей политической карьеры пошел в военно-морской флот. С конца 1942 по средину 1944 года он служил офицером снабжения на Юге Тихого океана и был любим как начальниками, так и подчиненными. Служба не предоставляла возможнос­ти проявить геройство, зато он преуспел в игре в покер, выиграв значительную сумму в 10 000 долларов.

После увольнения с военной службы Никсону, кото­рого считали консервативным и политически честолюби­вым, предложили быть республиканским кандидатом от 12-го калифорнийского избирательного округа в американскую палату представителей. Он не только без колеба­ний принял предложение, но и финансировал предвыбор­ную борьбу частично из своих сбережений, хотя демократ, занимавший эту должность, считался фаворитом. Разжига­ние страха перед коммунистами, которым республиканцы хотели выиграть выборы в Конгресс в 1946 году, окупи­лось и для Никсона, по его признанию, вопреки убежде­нию оклеветавшего своего соперника кандидата от оппози­ции как сочувствующего коммунистам. С преимуществом в 13,3% голосов он вошел в палату представителей.

Молодой депутат не был фанатичным антикоммунис­том, но решительно выступал за внутренне- и внешнепо­литическое сдерживание коммунизма, а также за план Маршалла, который отвергали многие консервативные республиканцы. Прежде всего, он понял, что страх перед коммунистическим проникновением можно прекрасно использовать в свою пользу, для чего членство в «коми­тете палаты представителей по расследованию ан­тиамериканской деятельности» предоставляло идеаль­ный форум. Сенсационное расследование против Элджера Хисса, бывшего высокопоставленного дипломата и президента Фонда Карнеги, которого один отступившийся от своих убеждений коммунист обвинял в том, что тот принадлежит к Коммунистической партии США и зани­мается шпионажем в пользу Советского Союза, сделало Никсона осенью 1948 года известным во всей стране. При том, что позже Хисс был стилизован под мученика, не следует забывать, что он не только был обвинен в лжесвидетельстве, за которое был в 1950 году приговорен к 5 годам тюремного заключения, но и, возможно, в неподсудной за давностью лет измене родине.

Тактику доноса на своих противников, как на скры­тых коммунистов, Никсон продолжил в 1950 году в пред­выборной борьбе за место в сенате, когда он бестактно назвал свою соперницу Элен Дуглас «Розовая леди». Она отплатила ему оставшейся за ним кличкой «Ловкий сыщик», но это не смогло воспрепятствовать его огром­ной победе и, по-видимому, безудержному подъему. В 1952 году оба республиканских претендента на пост пре­зидента Роберт Тафт и Дуайт Эйзенхауэр старались при­влечь в качестве кандидата на должность вице-прези­дента Никсона, который активно встал на сторону популярного героя войны. Из-за разоблачений по поводу якобы нелегальных пожертвований на предвыборную борьбу, его кандидатура чуть было не потерпела фиаско, если бы он не перешел, по-своему, в атаку и не мобилизовал в легендарном телевизионном обращении своих сторонников, внушив им трогательную историю, что якобы у его дочерей хотят отобрать подаренного его политическим другом кокер-спаниеля Чекерса. Этот эпизод освещает боевой дух Никсона и его ловкость в обращении с новым средством массовой информации - телевидением, но он и обострил, с другой стороны, его тенденциозно-параноидальное отвращение к критически настроен­ным журналистам.

Никсон со знаменитым псом Чекерсом

Никсон со знаменитым псом Чекерсом

Хотя между Эйзенхауэром и Никсоном так и не возникли тесные личные отношения, вице-президент играл важную роль как посредник между администрацией и республиканской партией. Он регулярно принимал учас­тие в заседаниях кабинета и Национального Совета Без­опасности (НСБ) и в 1955 и 1957 гг. кратковременно замещал заболевшего президента. Прежде всего, у него появился интенсивный интерес к внешней политике, ко­торый привел его с официальным визитом не менее чем в 61 страну. Среди них были сенсационные выступления, такие как сопровождавшаяся националистскими беспорядками поездка по Южной Америке в 1958 году или словесная проба сил с Никитой Хрущевым в 1959 году в Москве («кухонные дебаты»). Никсон как вице-прези­дент приобрел столь большой политический вес, что в 1960 году ни внутриполитические соперники, ни скепти­чески настроенный Эйзенхауэр не смогли помешать ему, стать кандидатом от республиканцев.

Выборы президента в 1960 году закончились с незна­чительным преимуществом в 0,17% в пользу Джона Ф.Кеннеди, который въездом в Белый дом был не столь­ко обязан своей привлекательной внешности и победе по пунктам в первой телевизионной дуэли с устало выгля­девшим Никсоном, сколько манипуляциям при выборах в Иллинойсе и Техасе.

Однако Никсон не бросил все, а попытался создать новую базу, выдвинув свою кандидатуру на пост губер­натора Калифорнии. Однозначное поражение, которое он в 1962 году потерпел против демократического губер­натора Эдмунда Брауна, казалось, закрепило конец его политической карьеры. На своей «последней пресс-кон­ференции» он ругал журналистов и заявил об уходе из политики. Семья переселилась в Нью-Йорк, где Никсон поступил в известную адвокатскую контору.

Было ли это отречение серьезным, вызывает сомне­ние. В общем, начало 60-х годов было неблагоприятным временем для республиканцев. Позже, на выборах в Конгресс он снова вступил в предвыборную борьбу в качестве претендента в Белый дом. Между тем коренным образом изменился полити­ческий климат в США. Эскалация войны во Вьетнаме и волна расистских и политически мотивированных наси­лий вселили в американское общество глубокую неуве­ренность. В то время как радикализирующееся движе­ние протеста атаковало Америку как империалистический и расистский аппарат подавления, массы избирателей с возрастающим страхом реагировали на падение патриотизма и традиций. Для этого «молчаливого большинст­ва» Никсон предложил себя как человека, способного восстановить закон и порядок и соединить нацию, что было смелым обещанием ввиду того, что мало политиков так сильно поляризовали американцев.

В предварительных выборах Никсон без труда победил своих соперников Нельсона Рокфеллера и Рональда Рейгана. После убийства Роберта Кеннеди демократы на конвенте, сопровождавшемся длительной неразберихой, выдвинули вице-президента Хьюберта Хэмфри, который идентифицировался с администрацией Джонсона. В пред­выборной борьбе, Никсон сделал ставку на тему внутрен­ней безопасности и полемизировал с социальной про­граммой Джонсона наряду с войной во Вьетнаме как источником инфляции и государственного дефицита. Ще­котливый вопрос об окончании войны он обходил дерз­ким утверждением, что у него есть секретный план «по­четного мира», который он еще не хочет обнародовать. В первый раз Никсон использовал расовый вопрос, с помощью «стратегии южных штатов» добиваясь голо­сов белого населения южных штатов, настроенного про­тив продолжения расовой интеграции. Большим деста­билизирующим фактором была, однако, американская независимая партия, возглавляемая Джорджем Уолле­сом, экс-губернатором Алабамы, расизм и шовинизм ко­торой положительно воспринимался многими маленьки­ми людьми на Севере. В действительности Никсон в ноябре 1968 года победил Хэмфри с преимуществом в 0,7% при относительном большинстве в 43,4%, т.е. с таким незначительным отрывом, с каким проиграл 8 лет назад. Так как Никсон смог пройти в большинстве шта­тов, то в выборной коллегии он явным большинством был избран 37-м президентом Соединенных Штатов.

Первый год президентства озарился блеском прилуне­ния, которое совершили 21 июля 1969 года астронавты на космическом корабле «Аполлон» Армстронг и Олдрин и которое укрепило подорванную уверенность на­ции в себе. Но насущной проблемой нового президента была война во Вьетнаме, которая ежемесячно стоила жизни 500 американских солдат, поглощала огромные суммы, раскалывала нацию и наносила вред авторитету США. Ядром сформированной в июле 1969 года «Доктрины Никсона» о дальнейшей военной активности США в Азии была «въетнамизация», т. е. замена американских южновьетнамскими войсками, которые современнейшим во­оружением должны были быть в состоянии воспрепят­ствовать коммунистическому триумфу. В июне 1969 года начался вывод 550 000 американских солдат, завершен­ный в марте 1973 года. Так как не приходилось рассчи­тывать больше на военную победу, то секретарь по без­опасности Генри А. Киссинджер вступил в 1970 году в тайные переговоры с представителями северовьетнамско­го правительства. Чтобы принудить Ханой к уступкам, Никсон сделал ставку на одновременные военные удары такие, как сначала державшиеся в секрете бомбардиров­ки опорных баз Вьетконга в Камбодже и последующее вторжение наземных войск. Бесполезное в военном отно­шении расширение войны привело в США к массовым протестам, в результате которых в мае 1970 года нацио­нальными гвардейцами были застрелены 4 студента уни­верситета Кент-Стейт (Огайо). Перед лицом растущего военного давления на надежную южновьетнамскую ар­мию Никсон не видел, в конце концов, никакого друго­го решения, как заставить Ханой сесть за стол перегово­ров. В апреле 1972 года вновь начались бомбардировки Северного Вьетнама, и когда временный компромисс в октябре разбился о сопротивление южновьетнамского правительства, они переросли к Рождеству в крупней­шее воздушное наступление всей войны. Хотя многие историки подтверждают успех стратегии Никсона, так как бомбардировочная война заставила Северный Вьет­нам уступить, подписанное 27 января 1973 года в Пари­же соглашение с Вьетнамом вряд ли было ожидаемым «почетным миром». Вывод американских войск и воз­вращение военнопленных поставили заключительную точ­ку под самой продолжительной войной Америки, но присутствие 100 000 североамериканских солдат на Юге мож­но было рассматривать как признание того, что падение Южного Вьетнама было лишь вопросом времени. Не­смотря па американское обещание помощи, южновьет­намское правительство, которое Никсон ультимативно принудил к принятию соглашения, чувствовало себя пре­данным Соединенными Штатами. То, что падение Южного Вьетнама в 1974 - 1975 гг., как утверждал Киссинджер позже, без паралича, вызванного Уотергейтом, можно было предотвратить, подлежит большому сомнению ввиду нежелания американской общественности и Конгресса возвращаться к военному варианту,

Тем не менее внешнеполитические успехи Никсона являются неоспоримыми. То, что бывший охотник на коммунистов пытался наладить отношения с обеими ком­мунистическими державами, и в 1972 году был первым американским президентом, посетившим Китай и Совет­ский Союз, было, бесспорно, важнейшим внешнеполитическим поворотом США с начала «холодной войны», который сбил с толку критиков и многих его политичес­ких друзей. Вызываемое Генри Киссинджером в его ме­муарах впечатление, что он был, собственно, внешнепо­литическим архитектором администрации Никсона, явно преувеличено. Никсон сам постоянно подчеркивал свою ведущую роль в принятии всех важных решений. При этом между президентом и его советником по безопаснос­ти, и позже министром иностранных дел, существовало полнейшее согласие касательно основ и целей американ­ской внешней политики. Оба считали себя ориентиро­ванными на национальные интересы «реальными поли­тиками», для которых идеологические или моральные соображения имели второстепенное значение. Оба боль­ше всего хотели бы видеть международную политику в руках осторожных руководителей, по возможности, без назойливого вмешательства общественного мнения или парламентского контроля. В Америке вьетнамской эры эта концепция, несмотря на все дипломатические успехи, уже не соответствовала духу времени и все больше наталкивалась на сопротивление. Так, Конгресс все силь­нее настаивал на своих конституционных правах и в 1973 году издал, вопреки вето Никсона, закон, который предписывал президенту сообщать о каждом примене­нии силы в течение 48 часов и - если Конгресс за это время не объявил войну - максимально по истечении 60 дней прекратить боевые действия.

Предпосылка реальной политики Никсона состояла, прежде всего, в понимании необходимости примирения с Советским Союзом, причем в игру была ловко введена «китайская карта». Внешними результатами этой по­литики были заключенный в 1972 году договор об огра­ничении стратегических вооружений и систем противора­кетной обороны (ОСВ -1 и ПРО), который замедлил гонку вооружений, а также расширение торговых отно­шений. Хотя для Вашингтона американо-советский билатерализм стоял в центре разрядки и администрация Никсона с некоторым недоверием следила за социально-либеральной восточной политикой в Бонне, президент не вставлял ей палки в колеса, чтобы не вызывать в Герма­нии антиамериканских тенденций. Как ясно показало соглашение четырех держав о Берлине 1971 года, уже само щекотливое положение разделенного города гаран­тировало, что никакое немецкое правительство не может проводить восточную политику вопреки США.

Внешнеполитическая динамика администрации Никсо­на ослабла с началом второго срока. В Конгрессе росло сопротивление политике разрядки, и визит советского генерального секретаря Брежнева в США в июне 1973 года не принес каких-либо значительных сдвигов в контроле вооружения. Прежде всего, Уотергейтский кризис все сильнее сдерживал внешнеполитическую дееспособность пре­зидента. Война на Ближнем Востоке в октябре 1973 года поразила администрацию совершенно неожиданно и по­среди ожесточенных внутриполитических волнений. Одна­ко до сих пор остается спорным, являлась ли задержка помощи Израилю следствием нарушением перемирия изра­ильтянами, а последующие воинственные угрожающие жесты супердержав - результатом бездействия Никсона или, скорее, самоуправства Киссинджера. Тем не менее эта «маятниковая дипломатия» привела, наконец, к перемирию, так что в июне 1974 года Никсона во время его визита в Египет встречали как посредника в установ­лении мира. Однако США не удалось избежать взрыва цен на нефть, вызванного арабским эмбарго, и последо­вавшего за этим мирового экономического спада. Как бы Ричард Никсон ни подчеркивал свою роль на всемирно-политической сцене и как бы его ни ценили как партнера по переговорам в международном масштабе, крушение его внутриполитической власти не давало ему больше шансов во внешней политике. Когда в конце июня 1974 года он отправился на последнюю встречу на вы­сшем уровне в Москву с тщетной надеждой вернуться со вторым соглашением об ОСВ, критики уже иронизиро­вали, что он хочет просить убежища. То, что советы представили аферу Уотергейта как заговор против поли­тики разрядки, было слабым утешением.

До своего вступления в должность Никсон постоянно утверждал, что Соединенным Штатам президент нужен, собственно, только для внешней политики. Тот, кто по­этому надеялся на политику в духе антиправительствен­ного кредо, был, скорее, разочарован. Правда, под фла­гом «нового федерализма» отдельным штатам были возвращены полномочия и финансовые средства, однако об ограничении федеральной исполнительной власти не могло быть и речи. Наоборот, создание новой структуры бюджетных органов и внутриполитического координа­ционного совета централизовали в Белом доме больше власти, чем когда-либо. Вместо того, чтобы упразднить регламентирование, были созданы два новых федераль­ных органа по труду и защите окружающей среды, а также издан закон о сохранении чистого воздуха. «Госу­дарство всеобщего благоденствия» осталось, в основном, незатронутым, администрация Никсона представила даже план реформ социальной помощи с гарантированным минимальным доходом для семей, но он застрял в Конгрессе. Отношение Никсона к Конгрессу определялось напряженностью и враждебностью, не только из-за де­мократического большинства в обеих палатах, но и пото­му, что президент рассматривал это отношение не иначе, как ожесточенную борьбу за власть. Еще вначале, при попытке назначить в верховную судебную палату двух консервативных южан, он потерпел неприятное пораже­ние в сенате. Со своей стороны Никсон настроил Кон­гресс против себя, когда с сомнительным обоснованием заморозил установленные Конгрессом расходы после того, как было отклонено его вето. В борьбе против инфляции он не останавливался даже перед резким вмешательством в экономику в мирное время, временным замораживани­ем зарплаты и цен, о котором Никсон объявил в августе 1971 года вместе с налогом на импорт и снятием запрета с обменного курса доллара, чтобы компенсировать первый в XX веке дефицитный торговый баланс. Действительно, конъюнктура снова оживилась, и какое-то время посред­ством продолжающегося контроля сдерживалась также и инфляция.

Пытаясь втереться в доверие к консервативному бело­му Югу, Никсон открыто был против санкционирован­ной Верховным судом в 1971 году доставки автобусом в школу детей с целью расовой интеграции школ. За вре­мя его пребывания в должности президента число чер­ных школьников, посещавших сегрегационные школы на Юге, снизилось с 68 до 8%. Также прогресс в право­вом равноправии женщин наметился в это время скорее вопреки, чем благодаря личной позиции и инициативе Никсона. В общем, его внутренняя политика обнаружи­вает больше непрерывности, чем разрывов, с предыду­щим либеральным периодом реформ.

Но эта констатация бледнеет перед лицом цепи скры­тых и нелегальных действий в окружении президента, в которой взлом штаб-квартиры демократической партии в вашингтонской гостинице Уотергейт в июне 1972 года даже не был важнейшим звеном. Правда, «грязные трюки», такие как злоупотребление ФБР или налоговыми органами, давно входили в репертуар дискредитации политических противником, но теперь их масштаб и лич­ная причастность президента достигли нового качества. Тот же Никсон, который свободно общался с великим коммунистическим миром, внутриполитически был одер­жим манихейским мышлением враг - друг, которое до­пускало любые средства. Для окруженного верными, как вассалы, сотрудниками, как начальник штаба в Бе­лом доме Халдеман и внутриполитический координатор Эрлихман, Никсона стерлись границы между легитим­ной оппозицией и подрывной деятельностью. По его по­ручению составлялись «списки врагов» и прослушивались телефонные разговоры нелюбимых журналистов. В 1970 году Никсон одобрил широкомасштабный план по подрыву движения против войны с помощью ФБР и ЦРУ, который был сорван возражением шефа ФБР Эд­гара Гувера, в меньшей степени из-за правовых сообра­жений, чем из-за опасения потерять независимость феде­ральной полиции. Это не помешало Белому дому создать специальное секретное подразделение, названное - «жес­тянщики», которые среди прочего имели задание «заде­лывать дыры» по отношению к прессе. Когда «Нью-Йорк Таймс» в июне 1971 года начала публиковать секретное исследование министерства обороны об исто­ках американских действий во Вьетнаме, так называе­мые служебные документы Пентагона, Никсон был вне себя. Так как Верховный суд одобрил публикацию, то информанта газеты Дэниела Эллсберга, бывшего сотруд­ника Национального Совета Безопасности, нужно было дискредитировать всеми средствами. «Жестянщики» про­никли в бюро его психиатра, но не нашли пригодного материала. В предвыборной борьбе 1972 года руководи­тели «жестянщиков», бывшие агенты ЦРУ и ФБР Го­вард Хант и Гордон Лидди, выступили инициаторами скрытой кампании по разжиганию споров и беспорядков в демократическом лагере.

До сегодняшнею дня остается неясным конкретный мотив взлома в гостинице Уотергейт. Установленные вначале подслушивающие микрофоны не работали, и при попытке заменить их, 17 июня 1972 года, пять взломщиков были застигнуты врасплох охранником и потом аресто­ваны. Полиция установила руководителя Джеймса Маккорда, бывшего агента ЦРУ и шефа безопасности «коми­тета по повторному избранию президента» (CREEP), несколько позже ФБР установила и подстрекателей Ханта и Лидди. То, что президент распорядился произвести эту акцию, которую его представитель по контактам с прес­сой классифицировал как «третьеклассный взлом», или хотя бы узнал о ней, является маловероятным. Еще более нелепыми являются теории, которые представляют его жертвой самовольных сотрудников или вражеских заго­ворщиков, Никсон и Халдеман сразу же договорились замять связь взломщиков с CREEP и поручили Джону Дину, честолюбивому молодому ассистенту, направить обвиняемым плату за молчание и удержать ФБР от рассле­дования под предлогом «национальной безопасности».

Усилия Дина сначала имели успех. Уотергейт перестал быть темой предвыборной борьбы, и Ричард Никсон был вновь избран 7 ноября 1972 года подавляющим большинством, победив своего демократического сопер­ника Джорджа Макговерна, представителя левого партий­ного крыла, который никогда не имел серьезных шансов.

То, что афера все-таки была предана гласности, во многом зависело от двух репортеров «Вашингтон Пост», Боба Вудварда и Карла Бернштейна, которые своими упорными поисками обратили внимание общественности на многочисленные нелегальные действия «людей президента» в предвыборной борьбе. В процессе против взлом­щиков Уотергейта, судья Сирика пригрозил длительным заключением в тюрьму, если они не скажут всей прав­ды. Их руководитель признался, что получил деньги за молчание и обещание скорого помилования. В силу ос­трого инстинкта власти, президент отмежевался от своих непосредственно изобличенных приверженцев и уволил Халдемана, Эрлихмана, Дина и министра юстиции Клейндинста, преемник которого по поручению Никсона назначил следователем по чрезвычайным делам гар­вардского юриста Арчибальда Кокса.

Попытка выставить себя незапятнанным человеком стол­кнулась, однако, с транслируемыми по телевидению слу­шаниями заседавшего с мая 1973 года чрезвычайного комитета сената, в ходе которых Дин обвинил Никсона в подстрекательстве и соучастии в акции по сокрытию дела. Так как, слово Дина стояло против слова президента, то он мог бы более или менее благополучно выйти из этой аферы, если бы его шеф бюро - Александр Баттерфилд в пятницу 13 июня 1973 года (для Никсона действитель­но несчастливый день!) не признался представителям сенатского комитета в том, что все разговоры в «овальном кабинете»- записывались с помощью спрятанных под­слушивающих устройств. Таким образом, имелись запи­си разговоров между Никсоном и его сотрудниками, которые могли дать ответ на решающий вопрос: «Что знал президент и когда он знал это».

Из-за выдачи этих магнитофонных записей, разгоре­лась ожесточенная борьба между следователем по чрез­вычайным делам Коксом и Белым домом, который ссы­лался не особую «привилегию исполнительной власти». 20 октября 1973 года разразился скандал, когда министр юстиции и его заместитель отказались уволить Кокса, чего требовал Никсон, и подали в отставку; только тре­тий человек в министерстве подчинился и объявил об увольнении. Поступок, совершенный в отчаянии и на­званный «избиением в субботний вечер», вызвал бурю общественного возмущения, и Никсону не осталось ниче­го другого, как назначить нового следователя по чрезвы­чайным делам, который был не менее неудобен, чем ненавистный Кокс.

Мнимая «привилегия исполнительной власти» была бездейственна против конституционно-правового обвине­ния президента в «измене родине, взяточничестве или других преступлениях и проступках», против импич­мента, который комитет юстиции палаты представителей обсуждал с 30 октября 1973 года. В апреле 1974 года Белый дом решил предпринять наступление и опублико­вал содержащую 1200 страниц, однако искаженную, ко­пию. Больше, чем многие нестыковки с ранними выска­зываниями Никсона, американцев шокировал вульгарный тон общения и тюремный образ мышления в Белом доме.

Конец наступил в июле - августе 1974 года: 24 июля Верховный суд приказал выдать все требуемые магнито­фонные пленки комитету юстиции палаты представите­лей, который между 27 и 30 июля принял три статьи об импичменте, обвинявших президента среди прочего в зло­употреблении должностью, лжесвидетельствовании и не­уважении конституционных прав Конгресса. Под мас­сивным давлением Никсон опубликовал 5 августа запись беседы с тогдашним начальником штаба Халдеманом от 23 июня 1972 года, из которой явно следовало, что пре­зидент сам дал распоряжение о проведении акции затушевывания. Так было установлено, откуда «идет дым», хотя Никсон настаивал на том, что разговор уличает его только внешне. Но даже для последних приверженцев президента чаша переполнилась. Республиканское руко­водство намекнуло, что большинство будет, возможно, за отстранение от занимаемой должности. 8 августа 1974 года Ричард Никсон заявил в телевизионном обращении об уходе в отставку со следующего дня, не признавая вины и мотивируя уход тем, что он потерял свою политическую базу. Передачей должности вице-президенту Джералду Форду 9 августа было покончено с импичмен­том, но не с вопросом уголовно-правовых последствий. Форд, месяц спустя, принес общее извинение за все пре­ступления, которые Никсон, возможно, совершил как президент, и избавил своего предшественника от униже­ния судебного процесса.

Каким бы абсурдным ни казался знак победы, с кото­рым Никсон простился со своими последними привер­женцами, покидая Белый дом, он возвещал о борьбе за реабилитацию, которая велась в течение 20 лет со свойственным ему упорством и в конце не без успеха. Он сам позже говорил о решении «жизнь или смерть» как тот, кто сдается после поражения, умирает духовно, а вскоре и физически. Прежде всего, это была борьба пером. После своей отставки Никсон написал не менее 9 книг, начиная с опубликованных в 1978 году мемуаров и заканчивая завершенной незадолго до его смерти кни­гой «По ту сторону мира». Две темы проходят сквозь эти хорошо написанные и удачные книги: точка зрения Никсона на мировую политику и оправдание своего пре­бывания в должности президента и его роли в афере Уотергейта, в которой он неизменно хотел видеть заго­вор своих врагов, использовавших обычный «грязный предвыборный трюк», чтобы сместить его. То, что он оспаривал личную причастность к караемым законом действиям и признавал лишь политические ошибки, было невозможно без значительных искажений фактов, и по­этому никогда не принималось ни общественностью, ни историками.

Даже и без невозможного для него признания вины, Никсону в конце концов удалось вернуться к обществен­ной жизни. Когда он умер, 22 апреля 1994 года, то уважение к его внешнеполитическим достижениям и чрезвычайной силе воли перевесило все остальное. Уотергейт не был забыт, но явно прощен. Умерший был не только удостоен обяза­тельных государственных похорон; то, что находящийся в должности президента Клинтон, который в 60-е годы участвовал в демонстрациях против Никсона и войны во Вьетнаме, сам произнес надгробную речь, казалось поч­ти вторым помилованием и примирением поколений.

Хотя Ричард Никсон почти полвека являлся значи­тельной общественной фигурой, он не войдет в историю великим президентом, как уверял его в этом после от­ставки Киссинджер.

Во время пребывания Никсона в должности президента, соединились преувеличения «им­перского президентства» с навязчивыми идеями чув­ствующего себя презираемым карьериста, одержимого целью выиграть любой ценой. Жалобы, что ему никогда не простят Уотергейта, производят впечатление жалости к самому себе перед лицом факта, что он никогда не ставил под сомнение средства массовой информации, ли­беральный истеблишмент, поколение 60-х годов и в своей книге говорил о них. Никсон был свергнут не противниками, он был свергнут потому, что блестящий политичес­кий аналитик в нем не смог контролировать паранои­дального, мстительного человека власти.

Институт президентов при Ричарде Никсоне попал, без сомнения, в тяжелейший в своей истории кризис доверия, который его преемник смог преодолеть лишь частично. Уотергейт стал примером типично политичес­кого скандала, который упоминается при любой возмож­ности. Миф о самом могущественном человеке в мире показал свою обратную сторону, и необходимость огра­ничения и контроля этой власти стала очевидной. Начав­шееся избранием Никсона в 1968 году господство консер­ватизма в Америке было на короткое время прервано неизбранием Форда на второй срок. В республиканской партии после Никсона и Форда верх взяли религиозные фундаменталисты и идеологи политики невмешательст­ва. Даже такой критик Никсона, как его биограф Сти­вен Эмброуз, обращаясь в прошлое, видит собственно трагедию его отставки в упущенных шансах продолже­ния умеренной социально-государственной ориентации и прагматического интернационализма.

При подготовке материала использовалась статья Манфреда Берга "Институт президентства в кризисе".